– Ты купил все, что было в списке? – спросил Айя. Конечно, с поправкой на характер Айи, это прозвучало скорее требовательно, чем вопросительно.
– Ага, купил. – Йоджи лениво махнул рукой и присел к столу. Сегодня была очередь Айи готовить ужин, а Балинез намеревался понаблюдать. Сколько бы раз уже он это ни видел, каждый раз изумлялся, что Айя может заниматься чем-то настолько банальным, как готовка. К тому же с ножом он управлялся с такой же смертоносной яростью, что и с катаной. Йоджи давно намеревался спросить, неужели Айя всерьез считает, будто бедная морковка собирается на него напасть. Только спрашивать надо с безопасного расстояния, а не сидя в двух шагах от Айи, как сейчас.
Айя разбирал сумки с покупками, доставая продукты и мысленно сверяя их со списком. Йоджи не обижался – уже случалось, что он забывал что-нибудь купить, к тому же перепроверить и удостовериться – это совершенно в духе Айи. Дотошность с периодическими всплесками убийственной ярости.
Йоджи на минутку представил, какой ужас наводил бы Айя, работай он налоговым инспектором, и с трудом сдержал усмешку. Как раз в этот момент Айя достал из сумки нечто темно-красное и круглое и озадаченно уставился на это.
– Этого не было в списке.
– Это для меня, – ответил Йоджи, протягивая руку за своей покупкой. Он купил фрукт, повинуясь порыву, потому что они нечасто попадались в супермаркетах. Айя вложил гранат в протянутую ладонь и продолжил разбирать сумки. Йоджи взял нож из подставки на кухонной тумбе и разрезал толстокожий фрукт пополам, открывая взгляду сотни семечек внутри.
Он уже несколько лет не ел гранатов, и сейчас, глядя на темно-бордовые зерна, вдруг подумал, насколько они похожи на капли крови. Раньше эта мысль не приходила ему в голову. Он раздраженно тряхнул головой, выковырял одно зернышко из белой мякоти, сунул его в рот и он сжал зубами. Зернышко лопнуло, разбрызгивая сок, и Йоджи постарался не думать о брызгах крови на стенах. Когда он в последний раз ел гранат, ему понравилось, но тогда он еще не был убийцей.
Как-то ему попалось стихотворение про любовь, и в нем упоминался гранат. То ли с ним сравнивали губы возлюбленной, то ли что-то еще… Картинка была бы весьма чувственной – такой насыщенно-красный цвет на губах – но Йоджи это не понравилось. Он предпочитал бледный рассветно-розовый, цвет, который подходил к очень бледной коже. Цвет губ Айи. И к тому же, чтобы добиться такого гранатового оттенка, все равно понадобилась бы косметика.
Он снова посмотрел на своего любовника, который аккуратно разложил продукты и теперь резал капусту, нож в его руках сверкал, быстро и размеренно стуча по доске. Йоджи представил Айю с помадой на губах, потом губы Айи на своем члене, и выругался. Айя ни за что не согласится накрасить губы.
Нож на миг застыл, и Айя оглянулся через плечо. Йоджи быстро перевел взгляд обратно на разрезанный фрукт, а голосок в голове подсказал: «А вот и накрасился бы, если б это понадобилось для миссии». Хотя не обращаться же к Критикер с просьбой дать им такую миссию, на которой его любовнику придется краситься…
И тем не менее теперь, снова глядя на гранат, он понял, что фрукт действительно напоминает ему Айю. Может, губы у Айи и не такие красные, а вот волосы – точно. Невозможно красные, но уж Йоджи-то знал, что это настоящий цвет. А бледная мякоть граната была всего на оттенок или два белее, чем кожа Айи. Даже плотная кожура была похожа на Айин плащ для миссий, хоть цвет и был другим. Йоджи нравилось смотреть на Айю в кожаных вещах.
Йоджи выковырял еще одно зернышко и сжал его губами. Теперь сходство с кровью уже не так напрягало его, потому что в его сознании Айя и кровь были неразрывно связаны. Сколько раз, возвращаясь с миссии, Йоджи с Айей кидались в объятья друг друга, не успев даже смыть с себя кровь – чтобы убедиться, что кровь не единственное, что им осталось. А Айя… Айя был прекрасен в битве – грациозный, яростный и сильный. Как ни странно, Йоджи периодически одолевали сомнения и мрачные мысли по поводу своих жертв, а вот в отношении жертв Айи этого никогда не случалось. Казалось, Айя был просто рожден воином, и теперь, когда этот воин пробудился в нем, он вряд ли успокоится.
Поэтому Йоджи будет рядом, чтобы напомнить ему, что в жизни есть не только убийства и смерть, и что лично он ни о чем не жалеет.
Йоджи закрыл глаза, сжимая зубами зернышко, чувствуя, как поддается мякоть. Когда зернышко лопнуло, он ощутил вкус сока: сладкий, с чуть заметной кислинкой. А когда он полностью раскусил семечко внутри, добавилась горечь, резкая и неожиданная после предшествующей ей сладости. Потому что с Айей никогда не бывает легко.
– Неужели любая вещь наводит тебя на мысли о сексе? – прервал его размышления голос Айи.
Йоджи открыл глаза и увидел, что нож прекратил истребление невинных овощей, а Айя повернулся и внимательно сморит на него, с мрачным юмором в фиалковых глазах. Йоджи вопросительно вскинул бровь.
– У тебя такое выражение лица, что сразу видно: ты думаешь о сексе, – пояснил Айя.
– Хммм, – Йоджи отодвинул фрукт в сторону, при виде оригинала потеряв интерес к копии. – Нет, вовсе не любая вещь наводит меня на мысли о сексе.
Он встал, и, в несколько шагов оказавшись рядом, прижал своего любовника к кухонному столу.
– Йоджи, я вообще-то ужин готовлю… – запротестовал Айя, когда Йоджи потянулся к его губам. Правда, это ничуть не помешало красноволосому ответить на поцелуй со страстью, которую он обычно прятал за невозмутимостью.
– А вот ты – наводишь, – шепнул Йоджи в губы, идеально сочетающиеся по оттенку с бледной кожей. – Ты – всегда.
|
