Айя стоял навытяжку, неотрывно глядя в стену перед собой. Кончик стека упирался ему прямо в подбородок. То, что стек находился в руке Йоджи, было довольно нелепо, но факта не меняло.
– Великолепен, – сказал Трэннер – старший офицер, как и Йоджи.
Очередное задание привело Вайсс в Военную Академию Рагнар. Именно здесь из неоперившихся юнцов лепили послушных солдатиков Генерала, который как раз и был очередной целью белых охотников. В академии была принята своеобразная система подчинения младших офицеров старшим: последним сходило с рук едва ли не любое самоуправство.
– Ну еще бы, – почти нараспев отозвался Йоджи. – Я присматривал за ним с того момента, как он поступил в Рок. Можно сказать, сам взрастил его.
Их обоих перевели сюда из филиала Академии – колледжа Рок, уничтоженного Критикер. Осталось подготовить крушение Генерала и исключить вероятность, что кто-нибудь займет его место. Первое было делом Оми, второе выпало на долю Айи и Йоджи.
– А глазами-то еще сверкает, – заметил Трэннер, небрежно развалившийся на кровати.
Йоджи рассмеялся.
– Конечно, сверкает. Какой интерес, если бы он был сломлен? Скучно…
Айя изо всех сил старался сохранять невозмутимость.
Форма была тесной и неудобной: что-то среднее между настоящим военным обмундированием и сексуальным нарядом, рожденным воображением какой-нибудь мангаки (да что там, Айя был почти уверен: вся эта академия – плод гомосексуальной фантазии Генерала). На брюках и кителе было неимоверное количество металлических пряжек, а высокий воротник-стойка грозил удушением. Многое в этой школе казалось созданным больше для позы, чем для реального функционирования – вот почему Йоджи отлично вписался. Айя никогда не был позером, но его красные волосы и необычный цвет глаз произвели настоящий фурор, едва он переступил порог Академии.
– Если вы не собираетесь брать его сегодня, я бы сам не отказался воспользоваться привилегией. – Голос Трэннера сочился похотью, так что у Айи кулаки чесались врезать ему. – В конце концов, почему бы вам не поделиться?
Айя невольно покосился на Йоджи; термин «взять» в стенах школы означал секс. Это было едва ли не основным времяпрепровождением старших офицеров, готовых пользоваться своей «привилегией» направо и налево. Айя понимал, чем рискует, принимая миссию, но положение личного адъютанта Йоджи должно было уменьшить риск. Однако Трэннер, похоже, пренебрегал такими ограничениями, а поскольку они с Йоджи в одном ранге, преимущества не было ни у того, ни у другого.
– Боюсь, я не могу вам его одолжить. – Йоджи любовно провел стеком от подбородка Айи вниз. – Ничего личного, дружище, просто это обломает мне весь кайф. Видите ли, когда я сказал, что взрастил его, то имел в виду – для себя.
Краешком глаза Айя заметил, как Йоджи улыбнулся Трэннеру.
– Это не по-дружески, – заметил тот, явно задетый отказом. – Здесь так не принято.
Бессмысленный девиз «Один за всех, все за одного» пользовался в академии большой популярностью, что, учитывая отношение старших к младшим, было полнейшим лицемерием.
– Постарайтесь меня понять, – извиняющимся тоном проговорил Йоджи. – Не думаю, что у вас есть основания для обиды. Я так долго подготавливал это…
Стек скользнул еще ниже – к самому паху. Айя чуть заметно дернулся.
– Он еще нетронут, – торжественно объявил Йоджи.
– Быть такого не может, – уверенно возразил Трэннер. – Он ведь уже на втором курсе. А как же собеседование у Вайрона?
Майор Вайрон ранее возглавлял колледж Рок. Через неделю после поступления новые курсанты обязаны были пройти собеседование с главой своей школы. Собеседование носило в основном сексуальный характер и давало неплохое представление о дальнейших обязанностях новичков. Именно это правило должно было помочь Оми выйти на Генерала, и вот почему Айя и Йоджи не могли допустить провала. Если такое случится, Оми, ожидающий своей очереди на встречу с командованием в отдельном подразделении Академии, погибнет раньше, чем они успеют с ним связаться.
– Вайрон не успел, его тогда вызвали. – Йоджи развратно ухмыльнулся. – На самом интересном месте: уже разложил его на столе, и все такое. Я как раз стоял там дневальным, вот он и попросил меня закончить в свое отсутствие. Но я решил получить максимум удовольствия. С тех пор я держал малютку Айю-тян при себе и выжидал подходящего момента. Порой заметно, как его гложет нетерпение. – Словно в подтверждение этих слов, стек снова заплясал вокруг Айиного паха.
– Пятьсот кредитов, если согласитесь поделиться, – быстро сказал Трэннер.
Чего и следовало ожидать. Айя мысленно скривился, сохраняя бесстрастное выражение лица.
Кредиты были местной валютой: ими награждали курсантов за хорошие результаты, а также их можно было приобрести за обычные деньги. Кредиты использовались для всего: от покупки неприкосновенности собственной задницы до оплаты заказанных книг. Пять сотен были весьма значительной суммой, и Йоджи следовало хотя бы изобразить колебания. Айя вытянулся в струнку, стараясь не думать о том, что за него торгуются.
– Заманчивое предложение, – с усмешкой признался Йоджи. – Но как насчет такого: я возьму его первым, когда захочу, а вы будете вторым – скажем, за сотню кредитов. Мы же не хотим сломать его, правда?
Трэннер прищурился.
– Не пойдет. Я хочу быть первым.
– Ну, если вам неймется нажить себе врага… – В ровном голосе Йоджи звучало явное предостережение.
Трэннер немного поостыл. Такими угрозами пренебрегать не стоило: дуэли были в ходу среди офицеров, и Йоджи уже успел доказать, что тягаться с ним в поединках смертельно опасно. Без сомнения, Трэннеру не улыбалось стать жертвой крутого нрава Кудо.
– Компромисс? – предложил он. – Я заплачу две сотни, если вы позволите мне наблюдать за первым разом. И стать вторым, как только вы сочтете, что он готов. Но первый должен быть сегодня.
Йоджи встретился взглядом с Айей; было ясно, что он спрашивает разрешения. На самом деле, выбора не было: миссия и жизнь Оми куда важнее девственности его задницы. Айя отвел глаза и снова уставился в стену, надеясь, что Йоджи поймет это как знак согласия.
– Пожалуй, мне нравится эта идея, – проговорил Йоджи откровенно блудливым тоном. – Но я рассчитываю, что слухи о моем выступлении будут самые лестные.
– Разумеется, – рассмеялся Трэннер.
Йоджи вплотную подошел к Айе и встал перед ним лицом к лицу.
– Что скажешь, Айя-тян?
По негласному протоколу Академии Рагнар, обращение по имени было равносильно заявлению права собственности, но Айя не стал заморачиваться этим. Он же профессионал. Гораздо труднее было игнорировать приставку «тян», слишком живо напоминавшую о сестре. Что ж, в ближайшее время ему предстояло испытание потруднее – по крайней мере, будет, на что отвлечься.
–Так точно, сэр, – бойко отозвался он (поскольку именно такого ответа от него и ожидали), но все же позволил себе обжигающий взгляд. Йоджи обозначил для него роль, и приходилось соответствовать.
– Раздевайтесь, лейтенант. – Йоджи отступил и облокотился о спинку кровати, поигрывая стеком.
С минуту Айя постоял, неуверенно переводя глаза с него на Трэннера и обратно, а потом начал раздеваться. В наступившей тишине громко звякнула застежка воротника. Ну вот, теперь хоть дышать можно. Йоджи неотрывно смотрел на него, и Айя зацепился за этот взгляд, полностью выбросив из головы Трэннера. Он справится, ради успеха миссии. Йоджи, конечно, тот еще кобель, но на него можно положиться. То, что случится, никогда не попадет в отчеты, в этом Айя был абсолютно уверен.
Не годится, чтобы это выглядело, будто он подчиняется против воли; в конце концов, по легенде он знает свое место и собирается доставить удовольствие старшим офицерам. Значит, надо устроить им маленькое шоу. Айя медленно, одну за другой, расстегнул пряжки. Черный китель распахнулся, явив взору кипельную белизну рубашки – единственного по-настоящему практичного предмета униформы. Рванул верхнюю пуговицу – в строю ему бы за такое тут же всыпали стеком – и заметил, как Трэннер понимающе усмехнулся этой маленькой дерзости. Еще пара застежек – и распахнутый китель свободно повис на плечах.
Айя медленно наклонился, чтобы расстегнуть верхние пряжки на высоких – до колена – черных сапогах. Кто бы ни придумал эту форму, он определенно был повернут на черной коже и серебристом металле. Попади хоть один из игрушечных солдатиков Генерала на передовую, недолго бы ему звенеть и блестеть. Айя элегантно стянул сапоги и носки – координация его никогда не подводила.
Выпрямившись, он с удивлением заметил, как Йоджи пялится на его задницу. Айя всегда думал, что Кудо – законченный бабник, но сейчас внезапно засомневался. Непохоже, чтобы этот взгляд был притворным. Что ж, тем убедительней будет представление.
Двигаясь со всем возможным изяществом, он расстегнул ремень, затем – пуговицу и, наконец, ширинку брюк и позволил им упасть на пол. С таким количеством тяжелых металлических заклепок на лампасах это было несложно. Он вышагнул из брюк и наклонился поднять их.
Забота о своем внешнем виде была еще одним правилом академии, поэтому Айя аккуратно сложил брюки и повесил их на спинку ближайшего стула. Судя по выражениям лиц и Трэннера, и Йоджи все шло как нельзя лучше. Пожалуй, если с убийствами не заладится, можно будет попробовать себя в стриптизе. Чуть поведя плечами, Айя скинул китель и повесил на тот же стул, после чего принялся за рубашку. К счастью, хоть здесь не было никаких пряжек.
Он уже справился с половиной пуговиц, когда Йоджи, протянув руку со стеком, приподнял его подбородок. Айя замер.
– Только белье, – сказал Йоджи.
Айя оставил в покое пуговицы и опустил руки к трусам.
Мягкий трикотаж легко соскользнул по бедрам, а затем и по ногам. Подобрав боксеры, Айя присоединил их к брюкам и куртке. Рубашка была достаточно длинной, чтобы прикрывать зад, но только пока он не шевелился.
Как послушный солдатик, Айя вернулся на прежнее место и застыл там в ожидании дальнейших распоряжений.
– Парад был неплох, лейтенант, – заметил Йоджи с усмешкой, которая не коснулась его зеленых глаз. – Теперь, пожалуй, перейдем к смотру.
Он пристально оглядел Айю с ног до головы, а потом, не торопясь, обошел кругом. Айя стоял смирно, глядя все в ту же точку на стене. Что-то задело подол рубашки сзади. Гладкий металлический набалдашник стека скользнул по заднице, приподнимая ткань.
– Отлично, – восхищенно сказал Йоджи. – Просто отлично, как по-вашему, Трэннер?
– О да! – в тон ему отозвался тот.
Подол упал обратно. Йоджи продолжил обход, пока снова не оказался перед Айей. На этот раз стек задрал рубашку спереди.
– Вот те на! – Йоджи шагнул ближе. – Оказывается, кое-кто тут не стоит по стойке «смирно».
Айя никогда не был гиперсексуален; он давно научился подавлять свои реакции – в том числе, на половое возбуждение. Трудно по-настоящему сосредоточиться, если постоянно думать той головой, которая в штанах; поэтому нередко он удивлялся, как это Йоджи до сих пор жив. Айя больше думал о том, как защитить сестру и выполнить задание, а не о сексе. Вопреки шуточкам Йоджи, он не был фригиден – просто у него были другие приоритеты.
– Мы не можем допустить расхлябанности в строю, – заявил Йоджи. Несмотря на всю свою выдержку, Айя охнул, когда холодный металл набалдашника, мазнув по животу, обвел член и прикоснулся к яичкам.
Не то чтобы ощущение было таким уж неприятным – просто трудно было заставить себя отказаться от привычного жесткого самоконтроля.
– Давай, Айя-тян, – уговаривал Йоджи, нежно поглаживая его кончиком стека. – Покажи, как ты хочешь меня.
В прикосновениях ли было дело, или в том, как Йоджи навис над ним, но Айя почувствовал, что начинает отзываться. Внутреннее напряжение, которого он даже не замечал, понемногу ослабело, и внизу живота начало растекаться тепло. У него никогда еще не было секса в такой необычной ситуации, и было странно осознавать, что телу – по крайней мере, определенной его части - это нравится. Под откровенными ласками член затвердел и уже пульсировал в предвкушении. Йоджи расстегнул последние несколько пуговиц на Айиной рубашке, чтобы лучше видеть.
– Ну вот. Как я погляжу, тебе начинает нравиться. Неудивительно, что ты так страдал от ожидания. Ты ведь хочешь, чтобы я взял тебя, да, Айя-тян?
Айя посмотрел ему в глаза. Он должен был чувствовать себя смущенным и униженным, но что-то во взгляде Йоджи помогало держаться.
– Да, сэр, – сказал он, на этот раз не столько бойко, сколько тихо и почтительно.
– Дело идет на лад, – рассмеялся Трэннер. Айя проигнорировал его. Йоджи, кажется, тоже не обратил на него внимания.
– А я-то принимал это за строптивость, – заметил Йоджи, продолжая свою роль. Он убрал стек и обхватил Айин член рукой. Айя не смог сдержать чуть слышного стона. Ладонь Йоджи была большой и, как выяснилось, очень умелой. Айя и подумать не мог, что его можно довести до такого состояния, да еще так быстро: уже через несколько секунд он буквально изнемогал от желания. Сейчас он полностью находился во власти Йоджи. И, кажется, скоро ему будет плевать…
– Грудью на стол, – скомандовал Йоджи. – Руки в стороны, ноги расставить.
Он отошел, пропуская Айю. Тот послушно нагнулся над столом, опираясь на разведенные руки. Не самое удобное положение, но вполне терпимо.
– Какое приятное зрелище... – почти промурлыкал Йоджи, склонившись над ним.
От этих слов по всему телу прокатилась горячая волна, но Айя всё равно не был готов к тому, что произошло дальше. Йоджи провел стеком по внутренней поверхности его разведенных бедер и довольно сильно надавил на яички. Невольный стон, сорвавшийся с Айиных губ, прозвучал до странности чувственно. Он не привык к такого рода ощущениям, и сейчас собственная реакция была для него полнейшей загадкой.
– Я могу выебать тебя прямо сейчас, и ты не помешаешь мне, – неожиданно резко заявил Йоджи. – Вы помните, кто здесь главный, не так ли, лейтенант?
– Да, сэр, – не задумываясь отозвался Айя.
Уму непостижимо. Он, признанный лидер, просто не мог получать такое удовольствие от подчинения. Он согласился играть роль только потому, что хотел избавить мир от извращенца Генерала, а Йоджи отказывался участвовать в миссии на других условиях. Тот факт, что оказаться на милости Йоджи будет так приятно, совершенно не укладывался в голове.
– И ты знаешь, каким ублюдком я могу быть, правда, Айя-тян? – Тон Йоджи опять смягчился. – Поэтому будешь вести себя хорошо.
– Да, сэр. – Айя тоже понизил голос. Ему пришлось закусить губу, чтобы не выдать, как его возбуждает эта игра.
– Я давно ждал этого, - сказал Йоджи.
Айя понимал, что он просто отыгрывает свою роль, но от этого было не легче.
– Я буду готовить тебя медленно и тщательно, пока ты не начнешь умолять о большем. И тогда я засажу тебе до упора, так, чтобы в глазах потемнело… А потом буду трахать, так сильно и долго, как захочу, и ты будешь выполнять все, что я велю, до тех пор, пока… – Йоджи помедлил; Айя обнаружил, что затаил дыхание, – пока я не прикажу тебе кончить.
Айя задохнулся стоном. Та сторона его натуры, которой он так долго пренебрегал, наконец-то взяла верх. В глубине души он по-прежнему считал, что действует во имя миссии, но сосредоточиться на этой мысли никак не удавалось.
Йоджи грохнул стеком по столу. Айя дернулся, но это помогло ему немного прийти в себя. Он по-прежнему весь дрожал от возбуждения, какого никогда прежде не испытывал, но теперь, по крайней мере, вспомнил, что они здесь не одни.
Обтянутая перчаткой ладонь сжала ягодицу (на левой руке Йоджи носил черную кожаную перчатку - это была еще одна претенциозная деталь униформы, а кроме того, символ ранга). На этот раз Айя сдержался и не застонал. Он не пошевелился, когда рука Йоджи скользнула ему между ног; но когда ловкие пальцы принялись играть с мошонкой, Айя прильнул к крышке стола, медленно, но неотвратимо теряя гордость, которую так старался сохранить.
– Ты выглядишь, как воплощенная мечта, Айя-тян, – прошептал Йоджи. – Моя мечта.
Айя тихо всхлипнул. Йоджи понятия не имел, что делает; его слова кружили голову, окончательно лишая воли. Айя уже не узнавал ни его, ни себя – того, каким он всегда старался быть – но сопротивляться изменению было невозможно.
Йоджи медленно поглаживал его, все больше подчиняя себе, но не забывал и об остальном. А вот Айя, поглощенный своими переживаниями, совсем забыл о тюбике со смазкой, который тот оставил на столе еще до прихода Трэннера – просто чтобы подразнить напарника.
Айя вздрогнул, когда скользкий от смазки палец коснулся входа, и почувствовал, что тело неохотно подается. Вторжение было настойчивым, но при этом почти нежным, и, возможно, от этого становилось еще хуже. Айя мог только постанывать, задыхаясь от смущения и замешательства. Йоджи подвигал пальцем, а потом согнул и покрутил им, медленно раскрывая и растягивая вход. Айя вскрикнул.
Было непривычно и, в общем, нелегко, но все-таки приятно. Где-то в глубине Айиной души неизбывное чувство вины шептало, что это миссия, что он не имеет права наслаждаться происходящим… но ничего не поделаешь, он все-таки наслаждался, бессовестно и непритворно.
Йоджи добавил к первому пальцу второй, и ощущения стали еще острее.
Боль была неизменным спутником Айиной жизни. Ничто давно уже не давалось без боли, и он привык – настолько, что это стало потребностью. Исследующие прикосновения Йоджи доставляли еще больше удовольствия тем, что несли боль.
– Не сдерживайтесь, лейтенант, - сказал Йоджи. – Мы хотим слышать вас. Считайте это боевым кличем.
После этого Айя уже не мог бы замолчать даже под страхом смерти. Йоджи продолжал расслаблять его обычно зажатые мышцы, неторопливо и явно умело. Контраст между безжалостным вторжением пальцев и лаской затянутой в кожаную перчатку ладони почти сводил с ума. Только жалкие остатки самообладания, за которые Айя цеплялся от чистой безысходности, удерживали от того, чтобы и вправду начать умолять – но и без того тело говорило само за себя.
– Пожалуй, достаточно. – Йоджи вытащил пальцы, оставив Айю опустошенным и растерянным. Звякнула пряжка, коротко вжикнула молния. Шуршание пластиковой упаковки и тихий шорох латекса недвусмысленно дали понять, что произойдёт дальше. Йоджи прижался сзади и, едва коснувшись ануса головкой члена, тут же двинулся вперед.
Если Айя думал, что действительно готов, то, как выяснилось, сильно ошибался. Он и не ожидал, что будет так больно, несмотря на тщательную подготовку. Он рефлекторно попытался отстраниться.
– Стоять! – рявкнул Йоджи, удерживая его на месте.
Айя замер. Он был хорошо знаком с болью от ран и умел смирить тело, заставить его повиноваться вопреки тому, что подсказывал инстинкт.
Он глубоко вздохнул, больше не противясь медленному проникновению. Терпеть. Это Йоджи. Йоджи не стал бы мучить его намеренно.
– Расслабься, Айя-тян. В первый раз всегда больно. Не сопротивляйся мне.
Когда член вошел полностью – так глубоко, что Айя почувствовал задницей металл ременной пряжки и ткань Йоджиных брюк – стало немного легче. Казалось, в него запихнули что-то размером с кулак, но Айя понимал, что это всего лишь игра воображения. Наверно, это было унизительно, что Йоджи даже не потрудился раздеться; но прохладный металл и мягкая ткань приятно ласкали кожу, и возбуждение, на время вытесненное болью, снова начало разгораться.
Айя слегка сжал сфинктер, чтобы доказать себе, что не так уж беспомощен; на большее у него пока не хватило бы выдержки. Йоджи застонал и начал двигаться. Айя охнул – задница болела нещадно. И все-таки это было хорошо. Никогда прежде ему не случалось оказаться полностью в чужой власти; никогда еще он не чувствовал себя чьей-то собственностью, ни в прошлой жизни, ни в жизни наемного убийцы. Никто еще не имел его так, как Йоджи – в прямом и переносном смысле – и где-то в глубине души Айе это нравилось.
После нескольких первых толчков мышцы снова начали расслабляться, и боль постепенно сменилась удовольствием. Происходящее при всем желании нельзя было назвать приятным или хотя бы нормальным, но это ничуть не мешало Айе наслаждаться. Он полностью потерял счет времени, и теперь его существование отмерялось только жесткими толчками внутри тела. Он забыл о присутствии Трэннера, и даже миссия больше не имела значения; всё было неважно, кроме секса.
Верный своему слову, Йоджи брал его, как хотел, засаживая то резко и грубо, то медленно и глубоко, и Айя подчинялся заданному им ритму. Краешком сознания он понимал, что Йоджи остановится по первому же знаку – но у него и в мыслях не было подать такой знак. Вся власть сейчас принадлежала Йоджи.
– Пора, – сказал Йоджи, с силой врываясь в него снова и снова. – Вы готовы кончить по моему приказу, лейтенант?
Айя хотел ответить, но голос не слушался. Член болел от напряжения и готов был разрядиться в любую секунду, несмотря на то, что за все это время Йоджи даже не прикоснулся к нему.
– Когда я приказываю, Айя-тян… – Йоджи замер, прижавшись к его спине и не вынимая члена, и шепнул Айе прямо в ухо: – …надо выполнять.
Этот голос был единственной, последней нитью, державшей Айю на краю пропасти. Он трепетал от предвкушения, отчаянно желая сорваться. Он чувствовал прикосновение кожи, хлопка и металла, знал, что от заклепок на теле останутся следы, но это только помогало лучше ощущать Йоджи. В его воображении Йоджи являлся сейчас олицетворением силы и власти, авторитетом. И Айя был готов подчиниться.
– Давай!
Это был самый настоящий приказ, и Айя выполнил его, дрожа, задыхаясь и беспомощно скребя ногтями по лакированной крышке стола. Шок от осознания, что тело с такой готовностью последовало чужой команде, потряс его не меньше оргазма.
– Боже, Айя, какой же ты красивый… – В голосе Йоджи звучало неподдельное восхищение, но Айя был уже не в состоянии оценить его. Обессилев от удовольствия, какого раньше и представить себе не мог, он рухнул на стол, прямо на теплую лужицу спермы. Сейчас ему было плевать, как он выглядит и что с ним делают – всё меркло по сравнению с тем, как он себя чувствовал. Еще с минуту Йоджи продолжал толкаться в его обессилевшее тело, и даже когда он вышел, Айя не пошевелился. В голове у него был сплошной туман. Он так и остался бы лежать, но неприглядная реальность тут же напомнила о себе.
– Я хочу его, - раздался похотливый голос Трэннера. – Семьсот кредитов, если вы отдадите мне его прямо сейчас.
Айя понимал, что не в состоянии сопротивляться. Он и двигаться-то сейчас толком не мог.
– Нет! – Голос Йоджи хлестнул, как плеть. Айя невольно поежился.
– Это офицерская привилегия, – настаивал Трэннер.
– Убирайтесь! – яростно отрезал Йоджи. – Он мой, Трэннер, а мне совсем не нужно, чтобы его сломали. Приходите завтра, тогда поторгуемся. Сегодня лучше не рискуйте – я убью вас прежде, чем вы прикоснетесь к нему.
Айя поверил. Ну и что, если это ради миссии.
Трэннер выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Айя попытался приподняться со стола, но руки не слушались, а ноги не держали. Йоджи подхватил его, набросив на плечи одеяло, и помог осторожно добраться до постели.
– Ложись, Айя-кун, – ласково проговорил он. – Прежде, чем этот идиот успеет вернуться, нас тут уже не будет.
Слишком ошеломленный, чтобы спорить, Айя сначала сел, а потом вытянулся на кровати – кажется, это была кровать Йоджи.
Йоджи поправил ему одеяло. Он уже успел застегнуться, и Айя не мог не отметить, как ему идет эта дурацкая униформа.
То, что началось, как спектакль, стало теперь чем-то другим. Только пока непонятно, чем.
Знать бы, что принесет завтрашний день.
Конец
|
